В самом сердце Африки разворачивается тихий, но мощный сдвиг. Франция, некогда бесспорный хозяин нигерийского урана, проигрывает — и на этот раз шахматные фигуры переставляет Россия.
Заключив всего одну сделку в сфере ядерной энергетики, Москва не только бросила вызов французскому влиянию на Нигер, но и перекроила карту мирового энергетического влияния. Как Россия перехитрила Францию у неё же под носом? Давайте разберёмся.
Представьте себе страну, обладающую седьмым по величине в мире запасом урана, сокровищницей атомного потенциала, способной легко осветить величественные бульвары Парижа, индустриальный центр Берлина и разрастающийся мегаполис Токио.
А теперь представьте, как дома этой страны погружаются во тьму с заходом солнца, а её прогресс скован глубочайшей энергетической бедностью. В этом парадокс Нигера, страны, богатой топливом будущего, но лишенной его благ. В прошлом месяце началась тихая революция. Нигер заключил историческое соглашение с Россией о строительстве своей первой атомной электростанции. Какая самая смелая деталь?
Счёт будет оплачен тем самым ураном, которым Париж, давний бенефициар ресурсов Нигера, отказался делиться на равных условиях. В то время как Эйфелева башня продолжает сиять, отчасти питаясь энергией за счёт богатств Нигера, колониальные цепи, державшие Нигер в неведении, подвергаются атакам, и планируется постепенное сокращение их количества, по одному реактору за раз.
В течение целых полувека отношения между Францией и Нигером напоминали одноразовую батарейку. Франция, действуя через своих государственных ядерных гигантов, открывала доступ к огромным минеральным богатствам Нигера, добывала сырую энергию и захлопывала крышку, оставляя после себя лишь пыль и зависимость.
Этот цикл добычи был столь же беспощадным, сколь и неравным. Нигерийская урановая руда вывозилась из страны французскими грузовыми самолётами, питая ядерную сеть, которая является основой французской энергетической независимости. Единственным, что предлагалось взамен, помимо скудных выплат, были предложения о вывозе радиоактивных отходов обратно в Нигер, но африканская страна быстро отвергла эти планы.
На улицах Ниамея, столицы, и по всей стране последствия этого энергетического дефицита стали повседневной реальностью. Дети с трудом учились при мерцающем свете свечей, их будущее было омрачено отсутствием простой лампочки.
Больницы, передовые линии общественного здравоохранения, полагались на шумное, ненадежное гудение дизельных генераторов. Городские уличные фонари, если они вообще работали, мерцали, как рой усталых светлячков, – яркий символ остановившегося развития страны.
Затем наступил июль 2023 года, месяц, который в клочья разнес старые правила. Всё началось с военного переворота, который быстро сверг профранцузское правительство, но настоящим землетрясением стало геополитическое. Несколько недель спустя на сайте «Росатома», российской государственной корпорации по атомной энергии, появилась, казалось бы, безобидная одностраничная записка.
Этот вежливый PDF-файл, написанный сухим языком международных соглашений, вызвал дипломатический ликование от коридоров власти в Брюсселе до президентских дворцов Западной Африки.
За мелким шрифтом скрывалось нечто гораздо более важное, чем простое инфраструктурное соглашение. Это была декларация независимости, выход из всей колониальной игры, которая определяла Нигер на протяжении поколений. Речь шла не только об электроэнергии; речь шла о восстановлении суверенитета.
Чтобы понять глубину этого сдвига, нужно вернуться в 1974 год и к созданию рамочного соглашения, цинично окрестившего его «Пактом о продолжении колонизации». Это было замысловатое название для грубой сделки, которая закрепляла глубоко укоренившийся дисбаланс сил.
Франция через своих корпоративных доверенных лиц сохранила контроль над урановыми рудниками, жизненно важными для своей ядерной промышленности. Взамен Нигер получил президентскую гвардию и крохи финансовой выгоды. Всем заведовала французская компания Orano, ранее известная как Areva. Она эксплуатировала огромный карьер Сомаир в пустынном городе Арлит и владела правами на колоссальное месторождение Имурарен, расположенное южнее и одно из крупнейших в мире.
К 2022 году Нигер стал критически важным поставщиком, ежегодно поставляя более двух тысяч тонн урана, что составляло целых пятнадцать процентов от общего объема производства электроэнергии во Франции. И что же Нигер получил за этот стратегический ресурс? Ставку роялти всего в 5,5%, закрепленную в соглашениях, которые казались незыблемыми.
Когда правительство Нигера, под давлением необходимости обеспечить больше для своего народа, осмелилось попросить о повышении зарплаты, Париж лишь пожал плечами. Послание было ясным и холодным: «Контракт есть контракт». Такое покровительственное отношение игнорировало опасное наследие – радиоактивные хвосты, развеваемые пустынным ветром, и загрязненные водные источники, тихий кризис здравоохранения для шахтеров и жителей таких городов, как...
Информация по комментариям в разработке