В этом видео представлен всесторонний анализ взаимосвязи власти и мышления, рассматривается, как современные системы не просто влияют на мнения или поведение, но и активно конструируют архитектуру человеческого сознания.
Классическая западная философия, наиболее ярко выраженная Рене Декартом, рассматривала мыслящего субъекта как автономного и дополитического. Картезианское cogito — «Я мыслю, следовательно, я существую» — предполагало, что разум действует независимо от социальных и политических сил. В рамках этой концепции власть была внешней: ограничением для речи или действия, но не для самого мышления.
Это предположение коренным образом оспаривается онтологическим поворотом в современной социальной теории.
Мишель Фуко демонстрирует, что власть не столько репрессивна, сколько продуктивна. В своем анализе дисциплинарной власти он показывает, как современные институты — школы, тюрьмы, больницы, армии и заводы — не просто контролируют индивидов; они их производят. С помощью таких методов, как наблюдение, нормализация и проверка, индивиды превращаются в измеримые, классифицируемые субъекты. Для Фуко власть и знание неразделимы: каждый режим истины поддерживается определенными властными отношениями, а само знание функционирует как технология контроля.
Концепция паноптикона Фуко, заимствованная из архитектурного проекта Джереми Бентама, объясняет, как внешнее наблюдение становится внутренним. Индивиды учатся контролировать и дисциплинировать себя, согласовывая свои мысли и поведение с институциональными нормами даже в отсутствие прямого принуждения. Результатом является форма субъективности, в которой власть действует изнутри самого себя.
Этот анализ распространяется на уровень общества через биополитику, где власть управляет самой жизнью — здоровьем, воспроизводством, численностью населения и риском. Фуко утверждает, что в условиях неолиберального управления рыночная рациональность выходит за рамки экономики и становится универсальной основой для понимания человеческого поведения. Индивид переосмысливается как Homo Economicus: предприниматель самого себя, постоянно инвестирующий в навыки, эффективность и самооптимизацию.
Экономические основы этой трансформации освещаются Карлом Марксом, который утверждал, что материальные условия и производственные отношения формируют сознание. Человеческие идеи, ценности и моральные рамки не независимы от экономических структур, а возникают из них. Антонио Грамши позже развил эту идею, используя концепцию культурной гегемонии, объясняя, как доминирующие группы добиваются согласия, представляя свое мировоззрение как здравый смысл, а не как принуждение.
Психологическое измерение подчинения исследуется Джудит Батлер, которая показывает, как индивиды привязываются к тем самым нормам, которые их подчиняют. Власть сохраняется не только посредством силы, но и посредством формирования идентичности — люди начинают стремиться к признанию в рамках структур, которые их ограничивают.
На уровне культуры и глобальной власти Эдвард Саид демонстрирует, как знание о «Другом» производится посредством имперских систем репрезентации, а Гаятри Чакраворти Спивак показывает, как доминирующие дискурсы замалчивают голоса угнетенных, заранее определяя, кто может говорить и быть понятым.
Современный синтез этих критических замечаний предлагает Асад Заман, чья работа бросает вызов эпистемологическим основам западной социальной науки. Заман утверждает, что заявления о нейтральности и объективности часто маскируют глубокие нормативные установки, укоренившиеся в современных властных структурах. Интегрируя анализ власти и знания с альтернативной моральной и эпистемологической концептуальной основой, он показывает, как современная экономика и социальная теория активно перестраивают человеческие ценности, мотивации и социальные отношения.
Вместе эти перспективы раскрывают процесс онтологического проектирования. Современный субъект — рациональный, конкурентоспособный, эгоистичный и расчетливый — не является естественным открытием человеческой природы, а историческим продуктом власти. Системы формируют стимулы, определяют нормальность и вознаграждают определенные способы мышления до тех пор, пока эти способы не станут самоочевидными и неизбежными.
В конечном итоге видео задает фундаментальный вопрос:
Если власть конструирует сам разум, что бы это значило — разрушить эти архитектуры и восстановить формы мышления, основанные на солидарности, ответственности и моральной цели?
Список литературы:
Заман, А. (2013). Логический позитивизм и исламская экономика. Международный журнал экономики, менеджмента и бухгалтерского учета, 21(2), 1-18.
Заман, А. (2015). Нормативные основы дефицита. Обзор социальной экономики, 73(2), 1-22.
Источник: Критика дефицита как сконструированной аксиомы, а не физической реальности.
Заман, А. (2012). Кризис в исламской экономике: диагностика и рекомендации. Журнал Университета короля Абдулазиза: исламская экономика, 25(1), 147-169.
Фуко, М. (1980). Власть/Знание: избранные инт...
Информация по комментариям в разработке