Золото умирает тихо. Оно не кричит, не стонет, оно лишь шепчет на прощанье, касаясь ветром стеблей о стебель, словно перебирая четки из солнечных зерен. Эстер Миллер стояла на пороге старого фермерского дома, вглядываясь в это бескрайнее, спелое море пшеницы, и слышала лишь одну тишину. Тишину, что поселилась в ее сердце с того самого дня, как замолчал грубый, ласковый голос отца.
Ей было двадцать, но в эти осенние сумерки она чувствовала себя старухой. Вся тяжесть мира, казалось, вдавила ее тонкие плечи в землю, которую она теперь должна была называть своей. Ферма «Звенящие Колосья» — имя, данное еще дедом, слышавшим музыку в шелесте спелых зерен, — теперь была не наследием, а бременем. Бременем долгов, оставленных болезнью отца, бременем двух пар мальчишеских глаз, смотрящих на нее с немым вопросом: «Что будет дальше?»
Сэм и Илия, десяти и восьми лет от роду, спали наверху, прижавшись друг к другу, как два испуганных птенца. Их мир рухнул дважды: сначала забрала мать, тихая Анна, умершая от лихорадки, когда Эстер была совсем девчонкой; а теперь и отец, Джозайя Миллер, могучий дуб, сраженный молнией — внезапным ударом в сердце во время работы в поле.
Эстер зашла в дом, и скрип половиц отозвался эхом в пустоте. Полумрак кухни пахнет остывшей печью, воском и пылью. Она опустилась на колени перед потертым диваном, на котором так любил сидеть отец, и зажгла сальную свечу. Пламя заплясало, отбрасывая на стену тени, которые были больше ее страхов.
«Господи, — прошептали ее губы, не в силах вымолвить громкую молитву. — Я так устала. Я не знаю, как пахать, как сеять, как собирать этот урожай. Он осыплется, и мы умрем с голоду. Долги… Я не могу…»
Слова застревали в горле комом отчаяния. Она не просила богатства, не просила легкой жизни. Она просила лишь сил. Одних лишь сил, чтобы поднять голову и встретить завтрашний день. Чтобы не дать братьям увидеть, как сестра их, ставшая им матерью, разбита в прах.
Ветер завыл в щелях оконных рам, принося с собой влажный, тяжелый запах приближающегося дождя. Дождь — это благословение для семени, но гибель для спелого колоса. Урожай, который должен был стать их спасением, их последней надеждой на выживание зимой, теперь мог сгнить под осенними ливнями. Это был запах не жизни, а конца.
Эстер не знала, что ее молитва, хрупкая, как паутина, уже была услышана. Она не знала, что по пыльной дороге, ведущей к их ферме, брел человек. Шел, спотыкаясь о камни своего прошлого, израненный, почти безумный от усталости и горя. Он нес с собой не ответ, но возможность для него. Возможность, одетую в лохмотья и пыль.
Она поднялась с колен, подошла к окну и прижалась лбом к холодному стеклу. Темнота за окном была абсолютной, кроме слабого отсвета ее собственной свечи, теряющегося в бескрайнем поле. «Отец, — подумала она, — что мне делать?» Но ветер лишь звенел колосьями, и в этом звоне ей почудился не ответ, а прощальный гимн.
#христианскийрассказ #слушатьаудиокниги #рассказ
#голосмира
#слушать
Информация по комментариям в разработке