Скачать или смотреть ГИТЛЕР ПРИКАЗАЛ НАЙТИ ЕГО! СОВЕТСКИЙ СОЛДАТ, который ИЗМЕНИЛ СНАРЯД, и тот УНИЧТОЖАЛ ВСЕ ТИГРЫ!

Осколок ржавой гайки впивается в двадцатисантиметровую броню. Металл раскалывается. Пламя вырывается через щель. Осень сорок второго года. Хутор Вертячий под Сталинградом. Немецкие танкисты считали свою броню неуязвимой. Это история о том, как заводской инженер превратил копеечную деталь в оружие, которое уничтожило шестьсот единиц вражеской техники.

Двадцать третье октября тысяча девятьсот сорок второго года. Хутор Вертячий, семнадцать километров северо-западнее Сталинграда. Старший сержант Николай Васильевич Соколов лежал за орудийным щитом своей пятидесятимиллиметровой противотанковой пушки и через стереотрубу наблюдал, как по степи к его позиции двигалась стальная армада.
Земля дрожала под гусеницами. Сухая трава примялась под весом машин. Пыль поднималась столбами, окрашивая рассветное небо в серо-рыжий цвет. Николай считал силуэты. Двенадцать танков. Тяжёлые. Новые модели, о которых в сводках говорили с тревогой. Броня толщиной в две ладони. Орудия, способные пробить любую советскую машину с километра.
У Соколова было тридцать семь снарядов. Пять человек в расчёте. Один шанс задержать прорыв.
Он поднёс ладонь к губам, сдул табачную крошку с пальцев. Руки не дрожали. За сорок три года жизни, двадцать из которых он отдал металлургии, Николай Васильевич привык работать с точностью. В мирное время он был ведущим инженером-прокатчиком на Магнитогорском металлургическом комбинате. Знал кристаллографию стали так, как священник знает молитвы. Понимал, как ведёт себя металл под давлением, при нагреве, при ударе. Эти знания казались бесполезными здесь, в степи, где решали не формулы, а количество патронов и толщина брони.
Но сейчас, глядя в стереотрубу на приближающиеся машины, Николай Васильевич чувствовал, как в голове выстраиваются привычные расчёты. Скорость движения танков — примерно восемь километров в час. Расстояние — тысяча двести метров. Время до эффективной дальности стрельбы — семь минут. Семь минут на то, чтобы понять, как остановить то, что остановить невозможно.
— Товарищ старший сержант, — голос заряжающего Петра Грибова прозвучал глухо, — первый снаряд готов.