Скачать или смотреть ОДНО смелое РЕШЕНИЕ ОСТАНОВИЛО ВЕСЬ немецкий полк! Вскрыли АРХИВЫ!

Немецкий офицер связи Курт Брандт писал домой в тот день. Письмо сохранилось в архиве Федерального военного ведомства в Кобленце. Он писал матери: «Мы стоим на высоком берегу. Русские — на том, низком. Они цепляются за полоску грязи шириной в несколько километров. Это не позиция. Это место для расстрела.» Он отправил письмо восемнадцатого октября. Двадцать первого числа его не стало. Но не от русских — от разрыва сердца при виде того, что вышло из руин кирпичного завода в пятидесяти метрах от его штаба.
Впрочем, обо всём по порядку.
Немцы в октябре сорок третьего имели все основания для самодовольства. Плацдарм советских войск у Лютежа — клочок земли три на восемь километров — они прижали к реке с трёх сторон. Артиллерия работала плотно. Паромные переправы разносило бомбами. Снабжение — под постоянным огнём. Советское командование бросало людей на плацдарм, как в топку: пришёл, зарылся в глину, выжил три дня — уже везучий. Немецкий штаб сектора доносил в середине октября: «Противник обескровлен. Активные действия с его стороны маловероятны в ближайшие две-три недели». Так и было написано в журнале боевых действий: «маловероятны». Аккуратным почерком. С датой и подписью.
А на другом берегу в это время командир самоходки с бортовым номером 406 смотрел на развалины завода и думал.
Его звали Николай Дмитриевич Чугунов. Старший лейтенант. Двадцать шесть лет. Уроженец Вологды. До войны — студент механического факультета, не доучившийся до диплома. На фронте с сорок второго. Был ранен под Харьковом — осколок в плечо, три месяца госпиталя. Вернулся в строй. Получил под командование СУ-152 — самоходную артиллерийскую установку с 152-миллиметровым орудием. Машину, которую немцы в те дни ещё называли «Dosenöffner» — «Консервный нож». За способность вскрывать любые танки с одного выстрела. Вскрывать — это точное слово. Не пробивать броню, а именно вскрывать. Разрывать швы. Срывать башни. Полуторакилограммовый осколочно-фугасный снаряд весом сорок три килограмма при попадании в «Тигр» не просто пробивал броню — он создавал внутри корпуса такую волну давления, что экипаж погибал от контузии даже при рикошете.