Цифра 11% — это не просто отметка на бензобаке. Это уровень, после которого система начинает давать сбои. Нидерланды, страна, которая когда-то сама кормила газом пол-Европы (гронингенские месторождения помнят все), сегодня балансирует на грани. Запасы упали до рекордного минимума. И это не локальная проблема Амстердама или Роттердама — это вскрытие шва на старом энергетическом корсете Европы.
Если глянуть на сухую статистику Gas Infrastructure Europe, картина вырисовывается тревожная. На середину февраля хранилища Евросоюза заполнены лишь на треть — это провал по сравнению с привычными 50–58% для этого времени . Но за этими средними температурами по больнице скрывается клиническая смерть отдельных пациентов.
В Нидерландах — 11–12%. В Германии, которая считается мотором и главным запасливым «амбаром» Европы, — около 21% . Казалось бы, немцы молодцы, держат удар. Но тут есть нюанс. Как объясняют эксперты Института Гайдара, немецкие хранилища пористого типа (например, «Реден») при падении давления ниже 20% теряют производительность . Газ в земле еще есть, но вытащить его быстро, чтобы заткнуть пик холодного вечера, технически невозможно. Это как пытаться пить густой молочный коктейль через трубочку — вроде стакан полон, а сосать больно и бесполезно.
Конечно, все кивают на холод. Январь 2026 года в Северной Европе выдался зубодробительным — один из самых суровых за десятилетие, писали в Axpo . Но холод был и раньше. Раньше были длинные контракты с «Газпромом» и труба, которая работала без выходных. Сейчас трубы нет. Зато есть зависимость от СПГ, которая сыграла злую шутку.
В конце января в США из-за арктического фронта производство сжиженного газа рухнуло на 20% . Газовозы, которые должны были согревать Европу, задержались или ушли по более выгодным маршрутам. Рынок мгновенно дернулся: цены на хабе Title Transfer Facility поползли вверх. Европа оказалась в положении человека, который стоит в очереди за хлебом, а булочная закрылась на учет.
Есть фактор, о котором мало говорят в новостных сводках, но который уже сейчас просчитывают аналитики. Это снег. Вернее, его отсутствие в Альпах. Пока все следят за термометрами, гидроэнергетики Австрии, Швейцарии и Италии с тревогой смотрят на горные склоны. Снега там на 60% меньше нормы .
Для непосвященных это звучит как новость из разряда «лыжникам плохо». Для энергетиков — сигнал бедствия. Снег в Альпах — это природное водохранилище. Весной он тает и питает реки, которые крутят турбины Гэс. Если снега нет — не будет дешевой гидроэнергии. Ее придется замещать газом. А газа в хранилищах к тому моменту уже не останется — его съедят февральские холода.
Сейчас цены на газ с поставкой «летом» и «зимой» сравнялись. Это нонсенс. Обычно летний газ дешевле: никто не топит, спрос падает. Но теперь рынок закладывает в летнюю цену бешеную премию за риск. Чтобы к ноябрю 2026 года выполнить норму ЕС в 90% заполненности, Европе нужно будет вкачать в трубы рекордные объемы — больше 185 млрд кубов, прогнозируют в Международное энергетическое агентство . Это значит, что все лето цены будут оставаться высокими, добивая промышленность.
Нидерландские заводы уже сейчас смотрят в будущее без оптимизма. Власти могут пойти на крайние меры: перекрыть вентиль для фабрик и заводов, чтобы спасти те самые 7,4 млн домохозяйств, которые мерзнут без газа .
Зима 2025–2026 войдет в историю не столько морозами, сколько тем, что Европа доела стратегические запасы, которые копила годами. Система, лишенная российского трубного фундамента, показала свою хрупкость. И если следующие полтора месяца погода не смилостивится, а лето не принесет дождей в Альпы, новый отопительный сезон Европа встретит с пустыми подземками и взвинченными до небес котировками. Нидерланды с их 11% — это только первый звонок.
Информация по комментариям в разработке