Ссылка, чтобы стать Дитя Марии: https://secure.americaneedsfatima.org...
Представьте себе на мгновение не легенду или какую-то далёкую благочестивую историю. Представьте, что вы сами стоите там и наблюдаете за происходящим в реальном времени…
Раннее утро, задолго до восхода солнца, в тихом монастыре в Кито, Эквадор, где-то в конце 1500-х годов. Молодая монахиня стоит на коленях одна на холодном каменном полу хора, её тело измотано постом и бессонными ночами, её душа отягощена беспокойством за мир, который, как она чувствует, медленно отдаляется от Бога.
Она больше не молится за себя. Она молится за грешников. За души. За будущее, которое она никогда не увидит, — но каким-то образом уже чувствует его тяжесть на своих хрупких плечах.
И тут, без предупреждения, тишина нарушается.
Внезапно земля под её коленями начинает сильно дрожать, словно сама земля стонет под невыносимой тяжестью. Густая, удушающая тьма заливает церковь, поглощая стены, статуи и арки, пока не создаётся ощущение, будто сама ночь ожила.
И всё же посреди этой тьмы происходит нечто невозможное.
Главный алтарь внезапно заливается светом — чистым, ярким, безошибочным светом — словно дневной свет, прорезающий полночь. Пока она смотрит в ошеломлённом молчании, дверь дарохранительницы медленно распахивается.
И тут она видит Его.
Наш Господь Иисус Христос выходит вперёд, не во славе, не воскресший и сияющий, — а распятый, пригвождённый к кресту в натуральную величину, Его тело изранено и истекает кровью, Его лицо искажено агонией настолько реальной, что у неё перехватывает дыхание.
Это Голгофа, ожившая перед её глазами.
Рядом с Ним стоят Его Мать, святой Иоанн и святая Мария Магдалина, точно так же, как они стояли под Крестом в Страстную пятницу. Молодая монахиня мгновенно понимает, что стоит в святом ужасе у самого подножия Креста.
Её зовут мать Мариана Иисуса Торрес, монахиня ордена Консепционисток, чья жизнь покаяния уже выходит далеко за рамки того, что требует её строгий орден. Она – душа, полностью отдавшая себя Богу, и вот-вот от неё потребуют ещё большего.
Вдруг тишину нарушает голос, и когда он произносит слова, не оставляя места для сомнений.
«Это наказание для двадцатого века».
Она поднимает глаза и видит над головой Господа три меча, висящие в воздухе, словно ожидающие приказа, каждый из которых отмечен словами, навсегда запечатлевшимися в её памяти.
На первом мече: «Я накажу ересь».
На втором – «Я накажу богохульство».
На третьем – «Я накажу нечистоту».
Это не расплывчатые угрозы или поэтические предостережения. Это были точные приговоры, направленные на время, намного превосходящее её собственное.
Затем Пресвятая Дева обращается к ней — с материнской нежностью — и задаёт вопрос, который будет эхом звучать в истории:
«Дочь моя, хочешь ли ты пожертвовать собой ради этих людей?»
Не будешь ли ты больше молиться, не будешь ли ты говорить, но будешь ли ты страдать, будешь ли ты отдавать свою жизнь за грехи, которых ты не совершала, за грехи столетия, которого ты никогда не увидишь?
Мать Мариана не колеблется.
«Я готова».
И в тот же миг мечи опускаются, вонзаясь в её сердце, и боль настолько велика, настолько невыносима, что её тело рушится, а душа покидает его.
Она мертва.
На следующее утро, когда мать Мариана не появляется на молитву, по монастырю распространяется беспокойство, и сёстры ищут её, зовя по имени, боясь того, что могут найти.
Они находят её в нижнем хоре, её тело уже остыло.
Вызывают врача. Вызывают францисканских монахов. Ничего нельзя сделать.
Весть быстро распространяется по Кито, и вскоре толпы собираются у ворот монастыря, открыто плача и умоляя увидеть тело любимой монахини — женщины, которая тихо несла их бремя молитвой, покаянием и жертвенностью.
Тем временем, пока земля скорбит, небеса ликуют.
Мать Мариана предстает перед Божественным Судьей, и нет ни обвинения, ни суда, ни задержки — только любовь.
«Придите, возлюбленные Отцом Моим, — говорит Господь наш, — и примите венец, уготованный вам от начала мира».
Она входит в такую глубокую радость, что она затмевает все страдания, которые она когда-либо перенесла.
Однако история матери Марианы не заканчивается…
Потому что молитвы сестер, монахов и народа неустанно возносятся к Богу, и по Его милости Он позволяет матери Мариане сделать выбор.
Ей показывают две короны.
Одна сияет вечной славой. Выбрать славу — значит остаться на небесах навсегда.
Другая соткана из лилий и острых, пронзающих шипов. Выбрать шипы — значит вернуться в монастырь, чтобы снова страдать.
Она просит Господа сделать выбор за неё.
Он мягко отказывает.
Тогда Пресвятая Дева говорит, напоминая ей, что она сама оставила небесную славу, чтобы защитить своих детей.
«Дочь моя, — говорит она, — я хочу, чтобы ты подражала мне».
Затем следует предупреждение, произнесённое с леденящей душу ясностью.
Информация по комментариям в разработке