Текст:
Вот и снова этот звон в ушах, как будто в голове...
Ржавый вкус, не кровь – страх.
Начинается день.
Бинты кончаются быстрее, чем патроны,
А я ползу, земля холодная, как дно.
Ищу в груде мяса тлеющий уголь сознания.
Зову: «Сестра!», а в ответ – сплошное хрипение.
Тело в иле, а в глазах – тот же детский испуг.
«Держись, родной, щас будет укол, не моргни, сука, друг».
Игла под рёбра, в этот ад – пропуск.
Одну секунду ты – бог, а следующую – просто труп.
И я не ангел в белом, я в грязи и в дерьме,
Я та, кто ставит на паузу эту ебаную смерть.
Дрожат руки, но шприц – в вену, чётко, наизусть.
Ещё один живой... хотя бы этот... пусть.
Забираю! Тащу на себе этот пиздец!
Мой крест – это капли на моём лице!
Я не герой! Я – шов между «был» и «есть»!
Забери его, скотина, у меня же – крест!
Мои медикаменты и мой мат –
Вот и вся благодать, вот и вся благодать!
Здесь нету времени для слёз и для молитв,
Тут логистика из обрывков плоти и жил.
Оторванную руку – в пакет, с ним – в вещмешок.
«Маме отдашь», – шепчет парень, а взгляд уже пуст и широк.
А этот офицер орет: «Спасай его, блядь, быстрей!»
А сам стоит, не пригнётся, цель для всех снайперов.
И я ору сквозь грохот, теряя голос, хрипя:
«Ложись, уёбок, или я тебя прибью сама!»
Забираю! Тащу на себе этот пиздец!
Мой крест – это капли на моём лице!
Я не герой! Я – шов между «был» и «есть»!
Забери его, скотина, у меня же – крест!
Мои медикаменты и мой мат –
Вот и вся благодать, вот и вся благодать!
Иногда тишина страшнее... этот ватный звон...
И в этой тишине я слышу, как ко мне ползёт тот, кого не спасла.
Его глаза в моих снах... И его последний вздох: «Сестрёнка...»...
Я не могу... Я должна... Блядь...
Это не работа! Это долг! Это петля на шее!
И я её ношу, и не сниму, пока хоть один из вас дышит!
Забираю... Тащу...
Мой крест... мой мат... моя благодать...
Информация по комментариям в разработке